Дин Кунц. Двенадцатая койка
 Соберет, бывало, гармошкой  губы,  все  в  рубцах,
широко-широко разинет морщинистый рот и скажет: "Ребята, старина Сэм слова
лишнего не выронит, но метит в наши Босуэллы [Джеймс Босуэлл (1740-1795) -
английский писатель, автор биографической книги "Жизнь Сэмюэла  Джонсона"]
выйти. У него из наших общих биографий такое получится -  куда  там  этому
стародавнему невежде!
     Что ж, может быть, Либби и прав. Может быть, я и напишу хронику этого
заведения. Может быть, у меня еще хватит времени, чтобы от последней главы
вернуться назад и  написать  все  главы,  что  ей  предшествовали.  Ничего
другого мне теперь не  осталось  -  все  ушли,  и  палата  будто  вымерла.
Молчание давит, я а  не  выношу  молчания.  Ладно.  Как  бы  то  ни  было,
несколько недель Гэйб выглядел старше любого из нас - ходячий покойник, да
и только. Он все-все нам объяснил: и  про  того  старика,  который  жил  в
соседней квартире, и про то, что роботам, видимо, всучили не тот адрес.  А
мы объяснили ему,  что  Бюро  жалоб,  где  бы  работали  люди,  просто  не
существует, и человеческие лица здесь только у пациентов.  Он  колотил  по
двери, получая затрещины от  роботов,  и  в  суровых  испытаниях  постигал
истину. С этой заползавшей ему в душу  истиной,  что  не  бывать  уже  ему
свободным, он мучился до мурашек по коже; эта мысль  беспрестанно  терзала
его, сидела занозой в мозгу - и воля покинула его. Ему было хуже, чем всем
нам. Правда, виду он старался не подавать,  казалось,  будто  справился  с
бедою, и всю энергию он направил на нас, пытаясь развеселить и  подбодрить
стариков. Заботливость и сострадание не иссякали - и чем дольше он  жил  с
нами, тем больше мы черпали из этого источника.
     Помню однажды:
     - Черт побери, это ты их стащил!  Я  знаю,  что  стащил  их  ты!  Ты,
мамца-свин! Вор!
     Хайнлайн, из новых, так побагровел, что нос его стал похож на готовый
извергнуться мощный вулкан, с губ уже сочилась белая лава.
     - Брукман, ты лжец. Чего  ты  от  меня  добиваешься?  Зачем  они  мне
сдались, а? Зачем они мне, твои глупые игрушки? - сказал он.
     - Я тебя на кусочки изрежу, когда принесут столовые  ножи.  Маленькие
кусочки!
     Все повернулись  на  койках,  наблюдая,  как  разворачивается  драма.
Брукман  и  Хайнлайн  считались  приятелями,   это-то   и   помешало   нам
незамедлительно оценить все значение сцены.
     Гэйб оказался проворней. Он перемахнул через койку -  просто  взял  и
перепрыгнул через нее,  доставив  немалое  удовольствие  и  тем,  кто  был
прикован к больничной постели, и тем, кто так долго якшался с  ковыляющими
старцами, что успел забыть о юношеской ловкости.  Перемахнул  он,  значит,
через эту чертову койку и оторвал Хайнлайна с Брукманом от пола  -  так  и
повисло у него в каждой руке по сморщенному старческому скелету.
     - Эй, вы, парочка, уймитесь! Хотите, чтоб сюда пришел робот и растряс
вас обоих до смерти?
     - Этот проклятый жид обозвал  меня  вором!  -  взревел  Хайнлайн.  Он
рвался на свободу, но не мог выжать из  старческого  тела  цвета  лимонной
корки никакой силы.
     - Что произошло? - спросил Гэйб, пытаясь разобраться.
     - Он украл мои соломинки. Этот чертов мамца-свин стащил...
     - Постой, Бруки. Какие соломинки?
     Лицо Брукмана приняло вдруг  странное  выражение  -  такое  бывает  у
ребенка, пойманного на запретной игре. Был боец да весь вышел - старик,  с
головы до пят старик.
     - Человеку надо хоть что-нибудь... Боже, хоть что-нибудь свое!
     - Что за соломинки-то? - снова спросил Гэйб, не понимая, в чем дело.
     - Я припрятал бумажные соломинки, что нам давали с  молоком.  Из  них
можно много всего сделать. Например, куклу. Да, почти такую  куклу,  какую
Адель и я подарили нашей Саре, когда та была маленькой. -  В  уголках  его
темных глаз  задрожали  хрустальные  капельки.  Некоторые  из  нас  отвели
взгляд, чтобы не смотреть и не видеть,  но  слова  Бруки  все  по-прежнему
слышали. - Такую же, какая была  у  Сарочки.  Ножки  двигались,  и  всякое
такое, и прыгать могла, и плавать, и все-все... Стоит только  представить,
Боже, стоит только представить - и куколки из бумажки,  это  же  все,  что
захочешь! Или люди, с которыми можно посидеть и поговорить, или птицы, что
умеют летать, или могут стать деньгами: каждая  соломинка  -  пятерка  или
десятка, а то и бумажка в тысячу долларов.
Copyright © 2010 sflib.ru