Дин Кунц. Кукольник
 Как  можно желать изменить сказку
и, возможно, даже умереть?
     Что,  если Белина станет такой мертвой.., такой  мертвой,  что  Горн не
сможет оживить ее вновь? Себастьян захныкал.
     Теперь он знал,  что  происходит что-то  ужасно неправильное. Как будто
мир вдруг  стал зыбким,  пол  превратился в желе,  а  стены задрожали, грозя
изменить свою форму и стать чем-то совсем иным.
     Если Белина не  будет играть по сценарию своей настоящей жизни, Горн не
сможет оживить ее, когда она умрет. Она никогда не должна умирать вне Горна.
Так предписано. Точно так же, как ему никогда не  стать хозяином кукол. Или,
например, деревом. Мы то, что мы есть, и не можем быть ничем другим. Каждый,
кто  попытается  это  изменить,  умрет. Должен  умереть, иначе не  останется
ничего прочного и реального!
     Белина  лежит с мечом в  горле, изо рта у  нее течет кровавая  пена,  а
принц бежит с Виссой...
     Белина  лежит  с ножом в животе, стонет и  зовет  на помощь. У него  по
рукам течет кровь, ему страшно...
     Кровь, кровь, кровь у него на руках, как тогда, раньше...
     Себастьян посмотрел на свои руки.
     Никакой крови.
     Он встал и взглянул на Пертоса.
     Пертос спал.
     Себастьян  шатаясь  вышел из  комнаты. Его  ноги  вдруг ослабли,  плечи
заныли, в  руках чувствовалась такая  усталость, как  будто он  долго  тащил
тяжелую ношу по пересеченной местности. Он не  знал точно, что  надо делать,
но твердо решил спасти Битти Белину.
     Кровь у него на руках.
     Поверят ли они его рассказу, или будут думать, что  это он убил Дженни,
заколол ее?
     Остановившись   посреди  длинного  коридора,   проходившего  за  сценой
Гранд-Театра  Города  Весеннего  Солнца,  он  задумался, кто же  такая  была
Дженни.  Себастьян  не  мог  вспомнить  никого  с  таким  именем,  хотя  оно
напоминало ему о золотых волосах. Его пугало, когда  он не мог разобраться в
себе. Ему  казалось, что кто-то  другой забрался к нему в голову и думает за
него, что чьи-то воспоминания переплетаются с его собственными и он не может
отличить предметы от тех вещей, мест и людей, которых знал.
     До него донесся смех кукол.
     Идиот двинулся дальше по коридору.
     Голову раздуло, как шар,  она страшно кружилась и казалась больше всего
остального тела.  Себастьян  заткнул  руками  уши,  словно боялся,  что  она
лопнет.
     Прошло, может быть, сто  лет, а может - минута, прежде  чем он добрался
до двери  в комнату Пертоса, где Битти Белина играла свою новую жизнь,  свою
опасную  новую  жизнь. Себастьян стоял у  двери,  тяжело дыша.  Ему хотелось
войти  и спасти  ее,  но  два  мимолетных  воспоминания, пронесшихся  в  его
затуманенном мозгу, удержали  его от  этого. Во-первых, Пертос  сказал,  что
Битти Белина будет неловко себя чувствовать в новой роли и не захочет, чтобы
он видел ее, пока она не  освоится как следует, во-вторых,  ему вспомнилось,
как отвратительно  резко Белина говорила с  ним  накануне, как она  смеялась
вместе с другими, когда  у него случилось недержание мочи. Впрочем, он и сам
смеялся. А на себя ведь он не сердился, верно?
     Чтобы справиться  с  воспоминаниями, которые удерживали  его, Себастьян
сказал  себе, что  Пертос будет  благодарен  ему за спасение  Белины. Пертос
скажет:  "Как это я сам не заметил опасности? Себастьян,  ты  герой!" И хотя
кукольник  говорит,  что героев  больше нет, Себастьян будет  героем. Так же
просто он убедил себя  в том, что резкость Белины - это вовсе не отвращение,
а, напротив, своеобразное проявление симпатии.
     Он тронул ручку двери и обнаружил, что она не заперта.
     Куклы смеялись.
     Белина смеялась.
     Себастьян  осторожно  приоткрыл  дверь так, чтобы видеть большую  часть
комнаты. И тогда его голова-шар лопнула, разлетаясь на клочья.
     Голая Битти Белина стояла рядом с  напрягшимся,  казавшимся огромным по
сравнению  с ней членом Элвона Руди и гладила его, смеясь  вместе с Элвоном.
Объект ее внимания составлял  чуть ли не треть от ее  размеров, как в длину,
так и в толщину.
     Всего один раз в жизни Себастьян видел мужчину, охваченного желанием, и
травма от  этого оказалась так сильна, что врезалась в его сознание,  словно
шрам, оставленный молнией  в стволе кряжистого ясеня.
Copyright © 2010 sflib.ru