Дин Кунц. Кукольник
 Она
скорей  согласилась  бы снова стать жидкой  плотью, без чувств и мыслей, чем
остаться единственной живой куклой.
     Замышляя убийство,  Белина заснула. Ее лицо  было прекрасно, как мечта:
нежные черты, золотые волосы и синие, как морская вода, глаза.
     Никогда в жизни Себастьян не был так счастлив, как теперь. Он больше не
видел страшных снов про ту девушку с ножом в  животе. Не снился  ему и отец,
терзающий мать, каждую ночь. Его перестало мучить необъяснимое чувство вины,
и  он, казалось, забыл про Пертоса Гедельхауссера и про те пять лет, что они
провели вместе, кочуя  по  дорогам из города в  город. Забыл про их странное
содружество.
     Они проезжали по  тридцать -  сорок миль в день, двигаясь медленно, как
будто боялись что-нибудь пропустить. Благодаря  Битти Белине  у  него словно
открылась  новая  пара глаз,  и теперь  каждый дюйм земли  восхищал его, как
никогда  прежде.  Иногда  они  останавливались  и  стояли  по  два-три  дня,
устраивая игры на снегу, а по  вечерам декламируя строки из спектакля. Время
от времени Битти Белина читала ему какую-нибудь из старых книг Пертоса, и он
засыпал  под  веселую  музыку  ее  полудетского  голоска,  рассказывавшего о
свершениях рыцарей и колдунов, магов и древних героев.
     Иногда ему казалось, что  он слышит ее  голос даже в  снах, в  приятных
снах, где  солнце и вода говорили  голосом  Белины,  даря ему покой, тепло и
прохладу.
     Когда идиот  окончательно засыпал, отвернув в сторону свое дряблое лицо
и свесив подбородок на грудь, Битти Белина тихонько закрывала книгу, которую
читала, и клала ее на  пол. Она  вставала и торопливо пробиралась к передней
двери  кузова,  в котором они  жили.  Вскарабкавшись по  перекладине  стула,
Белина перешагивала  с сиденья на  панель управления,  находящуюся  рядом  с
Горном. Она заглядывала  в пустую капсулу-матку, потом переходила к ручкам и
начинала крутить их, стараясь обрести навык. Потом вытаскивала  матрицу-диск
из папки-идентификатора и вставляла ее в транслятор памяти.
     Горн загорался.
     Свет был ярко-зеленым.
     Через  смотровое  окошко  было  видно,  как  капсула-матка  заполнялась
жидкостью.
     Она поворачивала  левую  ручку  вниз на  сто  восемьдесят  градусов,  и
процесс  прекращался. Жидкая плоть сливалась из капсулы-матки в резервуар до
будущих времен. Матрица-диск выскакивала из щели, и она убирала ее в папку.
     У Белины родилась идея, что  она сама может воссоздать остальных. Идиот
оставлял ольмезианскую амебу, свернутую в  комочек, на задней стенке машины,
а  значит,  все  было готово к работе.  Если  бы ей  удалось вспомнить  хоть
что-нибудь из того, что она видела, лежа в питательной ванне и наблюдая, как
Пертос создает ее товарищей, это было бы очень кстати. Вскоре оказалось, что
она все хорошо помнит и умеет.
     Прежде  всего ей пришлось  избавиться от мысли, что  кукла  никогда  не
может  стать кукольником.  Белина  не  была так  сильно  связана правилами и
устойчивыми  представлениями о  жизни,  как  Себастьян, хотя  идея оказалась
слишком смелой,  чтобы  она  могла  воспринять  ее  быстро. Даже  Пертос  не
допускал мысли  о том, что в один прекрасный день он  вознесется на небеса и
станет настоящим  Богом,  решающим судьбы  реальных  людей,  а не полубогом,
властвующим  над  жизнью  кукол. В  сознании  кукол  Горн  являлся предметом
поклонения, и ни одно из синтетических созданий не могло взирать на него без
страха и трепета. Для них это был и рай и ад одновременно. Это был конец без
конца и начало без начала. Взяться за управление Горном казалось проявлением
безрассудной   самоуверенности,  которая   должна   непременно  привести   к
чудовищной катастрофе.
     Однако когда по  прошествии  нескольких  дней у нее не возникло  ничего
другого  взамен  этой бредовой идеи, эта  мысль  стала представляться Белине
более привлекательной и  не такой уж  нелепой. Постепенно  она избавилась от
суеверного страха  и  с увлечением начала  готовиться  к  воплощению  идеи в
жизнь.  Сама того  не ведая,  кукла  во  многом  следовала  заветам  святого
странника Эклезиана.
     Обнаружив,  что  чтение  усыпляет  идиота  быстрее  и  глубже,  чем все
остальное, кроме вина, которое у них кончилось,  Белина начала читать ему.
Copyright © 2010 sflib.ru