Дин Кунц. Чейз
Глава 10
Гленда была в короткой зеленой юбке и блузке темно-табачного цвета, с широким воротником и рукавами-фонариками; каждую длинную манжету украшали восемь пуговок. Свои золотые волосы она стянула в два конских хвостика за ушами и благодаря этой прическе, как ни странно, казалась одновременно и очень юной, и искушенной, хотя, подумал Чейз, мать, пришедшая в гости, наверняка заметила только невинность этого нарочито детского штриха. Закрыв дверь, они долго целовались, как будто их разлука длилась много дней, а не несколько часов. Обнимая Гленду и чувствуя ее язык у себя во рту, Чейз удивлялся, как далеко могут зайти отношения между мужчиной и женщиной за такое короткое время. Это, конечно, была не любовь с первого взгляда, но нечто очень похожее. Сначала он отстраненно, издали оценил ее женские достоинства, потом ощутил к ней половое влечение, хотя и оставшееся неудовлетворенным, потом дружеские чувства и, наконец, своеобразную любовь. Они не женаты, и он не может физически овладеть ею, но его захлестнул шквал чувств: любовь, желание, нежность, стремление главенствовать над ней - все то, что, по-видимому, испытывает любой молодожен. Они почувствовали такое родство потому, подумал он, что в чем-то дополняли друг друга, однако ему не хотелось углубляться в дебри психологии. Хотелось просто радоваться, послав куда подальше свой комплекс вины. - Хочешь выпить, - спросила она, высвобождаясь из его объятий, - Нет, - ответил он. - Нужно серьезно поговорить. Иди сюда. Когда они уселись рядом на диване, как в начале вчерашнего вечера, он сказал: - К тебе не пытались войти незнакомые люди? - Нет, - удивленно ответила она. - А кто-нибудь звонил по телефону? - Только ты. - Хорошо, - сказал он. Но это значило, что Судья не отменил, а только отложил исполнение своих планов. Она взяла его руку в свои ладони и спросила: - Бен, в чем дело, что случилось? - Понимаешь, никто мне не верит, - посетовал он. - Из-за Ковела полицейские не хотят меня даже слушать. - Я буду слушать, - сказала она. - Ты и должна слушать, - ответил он, - потому что все это касается и тебя. Гленда долго ждала, когда Чейз продолжит, но он молчал, и тогда она сказала: - Пойду принесу нам что-нибудь выпить. - Нет, - возразил он, удерживая ее. - Если я начну пить, чтобы оттянуть все это, то потеряю самообладание и вообще ничего не расскажу. В следующие двадцать минут он ни разу не взглянул на нее, хотя рассказал ей все - даже об операции "Жюль Верн" и о туннеле. И о бамбуковой решетке. И о женщинах. Рассказал обо всем, вплоть до последней угрозы Судьи. - Теперь мне уж точно необходимо выпить, - сказала Гленда. Чейз не стал останавливать ее. Когда она вернулась с двумя стаканами, он взял один и сказал: - Ну так что, это меняет дело? По-моему, да. - Что ты имеешь в виду? - Нас. - А почему что-то должно измениться? - спросила она с неподдельным недоумением. - Но ты же теперь знаешь, кто я такой, что я сделал, как участвовал в убийстве этих женщин. - Это был не ты, - сказала она. - Я стрелял наравне со всеми. - Послушай меня. - Ее нежный голос зазвучал с необычной серьезностью и твердостью, как будто крошечный, но решительный молоток заколачивал слова так, чтобы никаких сомнений не оставалось. - Когда ты воевал во Вьетнаме, было два Бенжамина Чейза. Один Бен всерьез воспринимал приказы и четко исполнял их, потому что его воспитали на непреложной истине: всякий авторитет всегда прав и неподчинение - признак бесхребетности или недисциплинированности. Этот первый Бен к тому испытывал панический страх, который еще больше усилил его уважение к авторитетам, потому что этот страх внушал ему: в одиночку ты умрешь. Но был и другой Бен, умеющий отличить добро от зла, отличить инстинктивно, несмотря на стремление общества перепутать его нравственные суждения.
Copyright © 2010 sflib.ru