Гарри Гаррисон. Крыса из нержавеющей стали призвана в армию
 - Вы, молодые
люди, наиболее достойные из  вашего  поколения,  добровольно  явились  сюда
посвятить себя защите любимой родины от злобных сил, стремящихся поработить
ее. Наступил торжественный момент, о котором вы так мечтали. В этот зал  вы
вошли юными шалопаями, а выйдете отсюда солдатами. Сейчас вы дадите присягу
на верность армии. Пусть каждый поднимет правую руку и повторит за мной...
     - Я не хочу! - пискнул кто-то.
     - у тебя  нет  выбора,  -  мрачно  заявил  офицер.  -  Наша  родина  -
демократическая страна, а вы - добровольцы и дадите клятву. Если не  дадите
- а у вас есть такое право, - то вот через эту дверь попадете в федеральную
тюрьму,  где  просидите  тридцать  лет  за  уклонение  от   демократических
обязанностей. Итак, повторяйте за мной.
     Стараясь не вникать, мы повторили все то, что он сказал.
     -  Опустите  руки,  поздравляю,  вы  теперь  солдаты  и   подчиняетесь
требованиям  начальства.  Первое  требование   начальства   -   добровольно
пожертвовать литр крови для госпиталя. Выполнять!
     Едва  держась  на  ногах  от  отчаяния,  голода  и  потери   огромного
количества крови, мы ждали, когда нам наконец дадут отдохнуть. Но не тут-то
было.
     - Строиться! Каждый из вас сейчас получит форму разового  пользования.
Но пользоваться ею запрещается до особого распоряжения. Вы наденете  форму,
поднявшись по лестнице на крышу, откуда вас отправят  в  лагерь  Слиммарко,
где начнется ваше обучение. Каждый получит  личный  знак  с  его  именем  и
служебным номером. На знаке  есть  желобок,  чтобы  его  можно  было  легко
сломать пополам. Ломать запрещается, это военное преступление.
     - А почему  нельзя  ломать,  если  он  для  этого  и  предназначен?  -
пробормотал я. Сосед объяснил:
     - Личный знак ломают пополам  после  смерти  солдата.  Одну  половинку
отправляют в архив, а другую кладут в рот мертвецу.
     Наверное, вам не покажется странным, что я в этот миг почувствовал  на
языке металлический привкус.
     В других обстоятельствах мне, наверное, понравилось бы путешествие  на
этом  необычном  воздушном  корабле.  Он  имел   форму   огромной   сигары,
заполненной,  видимо,  каким-то  газом.  Снизу  к  сигаре  была   подвешена
металлическая кабина, со вкусом украшенная орнаментом из черепов и  костей;
лопасти огромного винта могли толкать летательный аппарат вперед  и  вверх.
Вид из кабины,  наверное,  был  бы  восхитительным,  если  б  ее  создатели
предусмотрели иллюминаторы в  пассажирском  отсеке,  где  на  исключительно
неудобных  креслах  из  литой   пластмассы   сидели   мы,   новобранцы.   Я
блаженствовал - в призывном центре нам лишь раз позволили  присесть,  и  то
для того,  чтобы  сдать  кровь.  Пластмасса  холодила  тело  сквозь  тонкую
фиолетовую ткань формы, пол под картонными  подошвами,  пришитыми  прямо  к
штанинам, казался невероятно  твердым.  Единственный  карман  находился  на
груди; уложив в него мешок с личными вещами, каждый из нас  стал  похож  на
фиолетовое сумчатое животное, каких можно увидеть разве что в кошмаре.
     - Я еще ни разу в жизни не покидал родного дома, - пожаловался  рекрут
справа от меня. Он всхлипнул и вытер мокрый нос рукавом.
     - А я покидал! - тепло и бодро заявил я. Ни теплоты, ни бодрости я  не
испытывал, но надеялся, подняв настроение соседа, тем самым поднять и свое.
     - Кормят в армии паршиво, говорят,-  упорно  скулил  мой  соратник.  -
Никто на свете не умеет печь сепкукоджи лучше, чем моя мамочка.
     Пирог с луком! Ну и вкус у этого паренька!
     - Забудь об этом, - весело посоветовал я.
     От продолжения этой интересной беседы меня спасло появление  сержанта.
Распахнув дверь из пилотского отсека, он взревел:
     - А ну, встать, кретиноджи! -  и  позаботился  о  том,  чтобы  все  мы
выполнили приказ, нажав кнопку механизма, убирающего сиденья. Только я один
не успел вскочить на  ноги,  и  мне  одному  пришлось  выдержать  всю  силу
испепеляющего сержантского взгляда.
     - Руки  вдоль  туловища,  ноги  вместе,  грудь  вперед,  живот  назад,
подбородок опустить, смотреть прямо и не дышать!
     После секундной неразберихи образовались и  застыли  фиолетовые  ряды.
Copyright © 2010 sflib.ru