Гарри Гаррисон. Месть крысы из нержавеющей стали
 Думай  побыстрее,  Джим,  время  истекает.  Я  подбросил  последнюю
гранату на ладони, а затем прихлопнул большим  пальцем  активатор.  Если  я
смогу присоединиться к пьяной компании,  то  буду  в  безопасности,  а  это
стоило риска. Держа руку за спиной, я шагнул за угол - никто не  смотрел  в
мою сторону - и быстрым взмахом забросил гранату как  можно  дальше,  через
фургон. Взорвалась она славно: глухой удар, бум, тучи дыма, крики солдат...
И все они смотрели в одном и  том  же  направлении.  Восемь  быстрых  шагов
привели меня за их спины, к сидевшему офицеру, который что-то бормотал  про
себя, игнорируя все остальное. Я наклонился, сочувственно соглашаясь с  его
малопонятными жалобами и помогая ему подняться на ноги. Затем солдаты стали
помогать мне. Они подхватили меня и, поскольку я не производил  впечатления
человека, твердо  стоящего  на  ногах,  повели  нас  обоих  к  поджидавшему
фургону. Я споткнулся и чуть не упал,  а  они  поспешили  поддержать  меня.
Теперь сцена оборудована - ведь мне предстояло сделать еще одну вещь.
     Повар из фургона непременно доложит, что он ударил шпиона  по  голове.
Последует приказ, искать рану на голове - вроде той, которая  украшает  мой
череп. Я не мог избавиться от шишки на черепе, но я мог  замаскировать  ее.
Это будет болезненно, но необходимо. Солдаты помогли мне влезть  на  первую
ступеньку, и я начал подниматься. Но  как  только  они  меня  выпустили,  я
промахнулся, ступил мимо следующей ступеньки и, рухнув  назад  между  ними,
треснулся  головой  о  землю.  Я  ударился  сильней,  чем  планировал,  мне
показалось, что в мою и так болевшую голову влили расплавленный  свинец,  и
я, должно быть, на миг отрубился. Когда я пришел в себя, то обнаружил,  что
сижу, а по  моему  лицу  течет  кровь,  я  этого  не  планировал,  но  это,
разумеется, добавило красивый штрих. Ко мне бежал солдат с  аптечкой.  Меня
забинтовали, успокоили и снова повели в фургон, но на этот раз поддерживали
до тех пор, пока  я  не  оказался  внутри.  Это  было  кстати,  потому  что
чувствовал я себя ужасно.  Волоча  ноги,  я  пробирался  в  противоположный
конец, подальше от входа, когда меня окликнул голос:
     - Васко... - голос сменился глухим кашлем.
     Мой напарник Остров был тут как тут. Он выглядел помятым и несчастным.
     - Выпить нет? - спросил он. Это явно было его утренним обычаем.
     Увы,  во  время  нашей  поездки  я  мог   передать   ему   лишь   свои
соболезнования, а не спиртное. Раздались обиженные  крики,  когда  началась
разгрузка этого вытрезвителя на  колесах.  Офицеры  присматривали  за  тем,
чтобы пьяные не разбрелись по своим  квартирам,  а  были  бы  доставлены  к
одному из административных зданий. Я жаловался вместе с остальными, хотя  и
ожидал чего-то вроде этого. Кто-то сбежал с базы "Глупость", кто-то  другой
проник на нее. Надо было сосчитать оставшихся и установить, есть ли  лишняя
или отсутствующая голова.
     Нас, спотыкающихся на каждом шагу, привели в  зал  ожидания  и  начали
вызывать по одному на беседу с  батареей  чиновников  от  устава.  Пока  мы
ждали, возникло оживленное движение по маршруту к уборной и  обратно,  и  я
встал в очередь. Главным образом для того, чтобы оставить немного  мыла  на
пальцах при мытье рук. Потом я втер его себе  в  глаза.  Оно  жгло,  словно
кислота, но я терпел  целую  минуту,  прежде  чем  ополоснулся.  Мои  глаза
прожигали меня из зеркала, словно пара углей.  Превосходно!  Когда  подошла
моя очередь, я показал чиновнику свое удостоверение и  дал  проверить  свое
имя по расписанию дежурств. Я, как и все прочие, надеялся, что нам позволят
скоро уйти. Прошло некоторое время, и многие  офицеры  начали  укладываться
спать на скамейках. Я присоединился к ним.  Ночь  была  напряженная.  Какая
маскировка может быть для шпиона лучше, чем сон в сердце врага.
     Наступившая внезапно тишина разбудила меня, задремавшего под кряхтение
и жалобы моих  собратьев-офицеров,  топот  приходящих  и  уходящих  солдат,
деловитое жужжание конторских машин. Все эти  звуки  вдруг  прекратились  и
сменились безмолвием. В тишине послышался сперва отдаленный,  а  затем  все
приближающийся звук шагов единственной пары ног.
Copyright © 2010 sflib.ru