Гарри Гаррисон. Месть крысы из нержавеющей стали
  Одежда  эта  была  весьма
примечательной.  Идеальный  комбинезон,  сделанный  из  мягкого  и  гибкого
пластика, он обеспечивал носившего его защитой и теплом. И в  то  же  время
был тюремным одеянием, потому что был совершенно прозрачным. Эта постоянная
незащищенность наготы, разумеется, не повышала бодрость  духа,  и  я  начал
испытывать к серым людям еще большее уважение. Причем все это проделывалось
молча, а мои попытки завязать  разговор  игнорировались.  Последним  мазком
этих модельеров был застегнутый у меня на  шее  металлический  ошейник.  От
ошейника тянулся провод к коробке, которую держал один из серых людей.  Все
это имело весьма зловещий вид. Мои подозрения оправдались, когда  одевавшие
меня господа ушли со своим оружием, а Край повернулся лицом ко мне, держа в
руке упомянутую коробку.
     - Я могу сделать так, - сказал он голосом столь же серым,  как  и  его
одеяние. И нажал кнопку на коробке.
     То, что я  испытал  вслед  за  этим,  было  совершенно  неожиданным  и
исключительно болезненным. В один миг я был ослеплен взрывом огней, никогда
не виданных прежде цветов и неистовства. Уши мои наполнил звук, который был
чем-то большим, чем обычные звуки,  и  каждый  квадратный  дюйм  моей  кожи
загорелся огнем, словно меня бросили в ванну  с  кислотой.  Эти  интересные
вещи продолжались дольше, чем я хотел, а затем внезапно  исчезли  столь  же
быстро, как и начались. Зрение и слух вернулись. Оказалось, что я  лежу  на
полу, и у меня болит затылок, которым  я,  должно  быть,  треснулся,  когда
упал. Лежать так на полу было довольно приятно. Эта коробочка, должно быть,
генерировала  нервные  токи.  Нет  нужды  пытать  тело,  когда  ты   можешь
скармливать в нервную систему специфические болевые импульсы.
     - Встать, - скомандовал мой конвоир, что я и сделал довольно быстро.
     - Я готов вести себя  хорошо!  -  поспешно  выпалил  я.  -  Вы  только
скажите, и я подчинюсь. Я буду пай-мальчиком.
     Временно, конечно. До тех пор, пока не найду выхода  из  этой  западни
для стальной крысы. Я покорно потрусил в другую комнату, где сидел Край  за
большим письменным столом. Комната была пыльной, на стенах и на  полу  были
видны  голые  места,  откуда  удалили  картины   и   предметы   меблировки.
Единственным  новым  предметом,  помимо  упомянутого  стола,  был   недавно
ввернутый в потолок сверкающий крюк. Я совсем не удивился, когда крюк  этот
продели в кольцо коробки, соединенной с моим ошейником, и я, стоявший перед
своим пленителем, оказался на привязи. Край внимательно осмотрел меня с ног
до головы. Дело нетрудное, если учесть прозрачность моей одежды. Я  никогда
не страдал от табу на наготу,  так  что  меня  это  не  беспокоило.  А  вот
холодное отвращение в его глазах вызвало у меня куда большее  беспокойство.
В настоящее время я находился, если  использовать  классическое  выражение,
полностью в его  милости.  Я  понятия  не  имел,  какие  испытания  он  мне
придумал, но решил попытаться хоть чуточку улучшить положение дел.
     - Что бы вы хотели узнать? - спросил я
     - Многое, но это придет позже.
     -  А  чем  плохо  прямо   сейчас?   Учитывая   состояние   современной
гипнотической техники, наркотерапии и старомодных пыток, вроде  этой  вашей
нейромашины,  невозможно  скрыть  факты,  если  допрос  ведется  достаточно
решительно. Поэтому спрашивайте, и я отвечу.
     Пусть он узнает на здоровье  то  малое,  что  я  знаю  о  Спецкорпусе.
Местонахождение  баз  хранилось  от  нас  в  секрете  -  подобные  допросы,
несомненно, предусматривались. Я был удивлен, когда он  покачал  головой  в
медленном "нет".
     - Информацию вы дадите мне позже.  Сперва  мне  нужно  убедить  вас  в
серьезности моих намерений. Я намерен допросить вас, а  затем  привлечь  на
службу нашему делу. Добровольно. Чтобы убедить вас в этом, я должен  прежде
всего сказать, что вас не убьют. Сильные люди храбро встречают смерть.  Она
- легкий выход из некоторых проблем. У вас такого выхода не будет.
     Я почувствовал, что становлюсь все менее заинтригованным  относительно
того, что он хотел сказать. Я ожидал грубого допроса, но у него на уме были
дела покрупней.
Copyright © 2010 sflib.ru