Гарри Гаррисон. Рождение стальной крысы
 Они могли возмущаться и спорить до  самой  ночи,
но я так устал, что решил потратить оставшиеся часы на то,  чтобы  немного
соснуть. Слон отправился побродить и собрать  кое-какую  информацию,  а  я
свернулся на нарах и погрузился в тревожный сон.
     Громкие окрики разбудили  меня,  и  я  почувствовал  себя  еще  более
уставшим, чем перед сном. Никто не испытывал большой  радости  в  связи  с
ночным марш-броском или с нашими боевыми товарищами; меня повсюду окружали
хмурые  взгляды  и  отборнейшая  брань.   Они   произносили   даже   такие
ругательства, которые я ни разу не слышал  в  своей  жизни,  мне  они  так
понравились, что я решил запомнить их, чтобы применять потом в будущем.  Я
вышел на улицу к примитивному умывальнику и побрызгал  холодной  водой  на
лицо. Мне показалось, что это немного  помогло.  Когда  я  вернулся,  Слон
сидел на моей койке. Он поднял и протянул ко мне свою огромную руку.
     - Ты должен поберечь себя, Джим. Это очень  жестокий  и  смертоносный
мир, здесь все против тебя. Помни об этом.
     - Это стиль моей жизни - поэтому не беспокойся обо мне.
     - Но я беспокоюсь, - он тяжело вздохнул. - У меня  нет  ничего  кроме
презрения  по  отношению  ко  всем  этим   предрассудкам,   астрологам   и
хиромантам, поэтому ты поймешь, почему я чувствую  отвращение  к  себе  за
мрачное уныние, которое охватило меня. Но я не вижу впереди ничего,  кроме
безнадежной пустоты. Наша дружба продолжается недолго, и мне  не  хотелось
бы, чтобы она так скоро кончилась. И все же,  прости  меня,  прости,  если
можешь, но я  не  в  состоянии  преодолеть  в  себе  чувство  опасности  и
отчаяния.
     - На это есть веские причины, - крикнул  я,  стараясь  придать  своим
словам хоть немного энтузиазма.  -  Тебя  оторвали  от  тихого  спокойного
образа жизни, посадили в тюрьму, освободили,  помогли  сбежать,  спрятали,
посадили на диету, снова помогли удрать,  вынудили  давать  взятки,  потом
надули, избили, продали в рабство, ранили - и ты еще  удивляешься,  почему
на тебя напала депрессия?
     Его губы вновь тронула слабая улыбка, и он взял  мою  ладонь  в  свою
руку.
     - Ты прав, Джим, конечно, прав. В крови появились токсины, и  в  коре
головного мозга наступил застой. Береги свои тылы и возвращайся живым.  Ну
а пока ты этим занимаешься, я выясню, как можно выпотрошить из нашего Капо
немного гроутов.
     Он выглядел немного старше своего возраста - впервые с того  момента,
когда мы встретились. Покидая казарму, я видел, как он устало вытянулся на
нарах. Он должен чувствовать себя лучше,  когда  я  вернусь.  Дренг  будет
приносить  ему  пищу  и  присмотрит  за  ним.   А   я   должен   полностью
сконцентрироваться на том, чтобы остаться в живых, чтобы я смог  вернуться
назад.
     Это было  ужасно  тоскливый  и  изматывающий  марш-бросок.  День  был
жарким, и ночь была ничуть не прохладней. Мы еле волочили ноги,  обливаясь
потом и отбиваясь от мошкары, вылетевшей к нам навстречу  из  темноты.  Мы
шагали по разбитой дороге, и в наши ноздри забивалась грязь и пыль. Но  мы
шли все дальше и дальше, еле  поспевая  за  громыхающей  и  посвистывающей
странной повозкой, возглавляющей наше кошмарное ночное  шествие.  Одна  из
допотопных паровых машин тащила походный фургон Капо Димона, в котором  он
относительно комфортно расположился вместе со своими офицерами. Мы  шагали
вперед, и с каждым шагом проклятия и возмущенные возгласы  в  наших  рядах
становились все тише и тише.  Когда  же  мы  наконец  укрылись  под  сенью
деревьев Пинетта Вудз, мы настолько вымотались, что слов для возмущения  у
нас просто не было. Я сделал то же самое, что и  большинство  остальных  -
упал без сил под дерево, на мягкую и приятно пахнущую постель из  хвои,  и
застонал от наслаждения. В это время славные воины, во главе  со  стариной
Таскером, прильнули к положенной им кружке кислого вина, прежде  чем  лечь
отдыхать. Я закрыл глаза, еще раз глубоко вздохнул и заснул крепким сном.
     Мы провели здесь целый день, радуясь возможности отдохнуть. К полудню
нам наконец выдали сухой паек. Теплую вонючую воду, в которой  нужно  было
размачивать какие-то каменные кусочки, видимо считавшиеся у  них  хлебными
сухарями.
Copyright © 2010 sflib.ru