Гарри Гаррисон. Стальная крыса на манеже
ГЛАВА 20
Первым делом он сообщил мне, что поиски Анжелины продолжаются. И я понял: сыновья не считали ворон. Боливар ни разу не хихикнул, пока я рассказывал, где нахожусь и по какой причине. Он выслушал мои поручения, потом задал несколько вполне оправданных вопросов. -- Все будет хорошо, -- сказал он наконец. -- Приятно слышать от тебя такие слова, но что-то в последние дни судьба нас не балует. -- Ничего, рано или поздно тьма неизбежно уступит свету. Я собираюсь позвонить Джеймсу, посмотрим, не поможет ли нам его компьютер. Есть и своих несколько идей. -- Очень рад, мне ведь и такими пустяками не похвастаться. -- Не давай себя поймать и жди звонка. И постарайся отдохнуть. Отдохнуть! В ловушке? В панораме на атомной электростанции? А что, недурная мысль. Я собрал кое-какую ветошь, устроил себе за перегородкой гнездышко, -- если кто войдет, сразу замечу. Некоторое время лежал напряженно, прислушивался, не раздадутся ли шаги. Потом, должно быть, уснул, так как следующим моим ощущением была вибрация -- на запястье сработал телефон. -- У нас есть зародыш идеи, но пока маловато данных. Скажи, на электростанции охрана носит мундиры? -- Да, с золотыми пуговицами. -- А бляхи есть? Я напряг память. -- Нет. Только карточки с именами. Боливар задал еще несколько вопросов, затем пожелал спокойной ночи. Я поблагодарил и простился. Усталость притупила все мои тревоги. Снова я открыл глаза уже при проблесках рассвета. Моросил дождь -- только его и не хватало. Самочувствие было хуже некуда. Уныние, вялость, красные глаза Я снял фальшивое лицо и почесал настоящее, покрытое щетиной. Послышался тонюсенький голосок. Я огляделся, но никого не увидел. Но тут снова раздался зов. Я поднес к уху накладное лицо. -- Супчику куриного... -- молило оно. -- Поешь, когда я поем, и ни секундой раньше. Но воду получишь, я и сам хочу пить. Я отыскал в одном из закутков мастерской большой умывальник, где мокли малярные кисти. Побрызгал водой на обе мои физиономии, затем напился из горсти. Тщательно напоил личину через вороночку. В кармане завибрировал телефон. -- Папа, как самочувствие? -- спросил Боливар. -- Измучен и жалок, но до сих пор свободен. -- Постарайся еще немного продержаться. Я узнал, что на острове дежурит ночной караул. Кроме часовых и тебя, никого не осталось. Весь персонал станции вывезен на пароме. Отправляюсь к тебе первым же рейсом. -- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. -- Знаю. Я теперь офицер Полиции Здравоохранения и Безопасности, а ты -- наш тайный агент. -- В самом деле? Никогда не слышал о такой организации. -- И никто не слышал. Ее только что создал Джеймс и поместил в государственные банки памяти. На Феторре столько всевозможных разновидностей полиции, что одной больше, одной меньше -- никто не заметит. Как мы с тобой встретимся? -- Не знаю. Если меня увидят, сразу схватят! -- Не схватят, если я буду рядом. Я поразмыслил. -- Пройди вместе с экскурсантами через парадный вход Поверни налево, пересеки большой зал и иди по коридору. Доберешься до эскалатора, но не спускайся. Сначала позвони. Я к тебе выйду. -- Согласен. До связи. Я, не внемля мольбам о курином супчике, надел личину и возвратился на недооформленную выставку. Она меня спасла, но вряд ли удастся провести здесь еще одну ночь. Я вернул манекену одежду и противогаз, поставил его на прежнее место. Вышел в ту же дверь, через которую проник на выставку, и очутился в зале за диорамами. И направился в его противоположный конец, надеясь, что там меня не заметят. Разумеется, если не будет нового тщательного обыска. Я сел, прислонился к стене и даже ухитрился вновь уснуть. Разбудил меня телефон. -- Ты где? -- Возле упомянутого тобой эскалатора. -- Там и стой. Я иду. Мне невыразимо полегчало. Неизвестно, что затеял Боливар, но одно ясно: из этой переделки он меня вытащит.
Copyright © 2010 sflib.ru